ТУСОВКА
8 номеров: №1 - март 1986г., №8 - весна 1989г., 100-200 стр., тир. - на нач. этапе не более 20 экз., №№ 7-8 - 100-200 экз., №№ 1-6 - маш. + фото, № №7,8 - комп.
Ред: В.«Виктор Банев» Мурзин, А.«Алекс» Зайчик, С.Бортницкий, А.Беликов, В Лысенко, С.Коротаев (фото), П.Быков, А.Сенин, Б.Комаров и др.
По всей видимости, начало неформальной истории этого удивительного издания уходит корнями в далекий 1978 год, когда выпускник Казанского авиационного института Валерий Мурзин был направлен по распределению на новосибирский завод «Сибсельмаш». 24-летний Мурзин принадлежал к тому типу людей, о которых в научно-исследовательских кругах ходят следующие байки:
«Все нормальные ученые знают, что вещества А и В абсолютно не реагируют друг с другом ни при каких условиях. Но находится идиот, который этой элементарщины не знает и в результате реакцию эту осуществляет». Будущий редактор «Тусовки» целиком и полностью попадал под это определение. К тому моменту в активе Мурзина было создание институтской рок-группы, титул бессменного редактора всех близвисящих стенгазет, а также золотая медаль «за мужество при окончании средней школы» и многое-многое другое.*
* в частности, завершение с отличием семилетнего курса музшколы (за 5 лет) и заочной математической школы при МГУ
«Попав в Новосибирск, - вспоминает Мурзин - я заметил, что транссибирские коммуникации теряют здесь свою привычную транссибирскую одномерную зигзаголинейность. Два миллиона жителей, стиснутых со всех сторон огромными ледяными равнинами, испытывают колоссальное вспучивающее напряжение. Именно здесь
создается уникальный сквозной канал непосредственной вертикальной связи с Космосом, именно отсюда по-сумасшедшему прет вверх какая-то дикая, шаманская, необузданная сибирская мощь».
На «Сибсельмаше» Мурзин долго не продержался. Слишком рьяно он пытался бороться с окружающим бардаком и расхитителями социалистического имущества. Со своими ста восемьюдесятью семью (187) сантиметрами роста Мурзин оказался наивным и светлым, как юный лесной лось. Его искренне удивляло, что двери с шифром в засекреченные помещения завода открывались простым пинком, а продукцию закрытого производства отгружали по ночам окрестные бомжи и алиментщики.*
* по воспоминаниям В.М., апофеозом бардака стал эпизод с зэками под названием «Цирк на конной тяге». Суть его была в том, что по традиции зэки открывали и чистили приходящие на погрузку вагоны, но однажды в одном из них обнаружили боевую ракету. Дело в том, что в ракетных войсках ее просто позабыли вытащить, отправив неразгруженный вагон обратно.
Поумнел Мурзин быстро. Когда ему ненавязчиво предложили пройти в одну из незаметных дверей для интимной беседы, он внутренне был готов совершить упреждающий удар.
«Решиться было жутковато, но, как говорят хитрые французы, труден только первый шаг. Я с ходу нанес хук, поразив ГБиста пламенным желанием сотрудничества. Как поет «Аукцыон», так я стал предателем. Причем поступил тонко - не записался в штатные осведомители, а предложил конторе бескорыстное сотрудничество. Так началась «война умов»».
Вывалив на их головы весь творящийся на производстве хаос, я подставил под заводской молот лоб ГБистов, а сам встал во фрунт с пением «Интернационала». Поза абсолютно неуязвимая. В конце концов, пришлось меня с помпой сплавить с завода по собственному желанию».
Следующей фазой общения с ГБ стала молодежная музыка, в вопросах которой Валера уже тогда был большим докой, быстро выбившись в первые ряды новосибирских ди-джеев. После серии встреч с молодыми сотрудниками Комитета был найден общий язык, следствием чего стало получение Мурзиным номенклатурного директорского поста в захудалом заводском клубе.
«Между нами, девочками, какой шанс я имел бы на это креслице, если бы председатель профкома не навел обо мне справки где полагается? Вот так-то. Зато теперь плацдарм был создан. Можно было наступать.
Игра пошла по крупной - и я попер».
Наслушавшись столично-питерских звукогероев («ДК», «Зоопарк», «Аквариум»), Мурзин оценил процесс по достоинству и сломя голову кинулся искать новосибирских гребенщиковых. В начале 1983 года под прикрытием танцев, которые во все времена были абсолютно непобедимы и на которые советская власть давно махнула рукой, Валера протащил в клуб только что изгнанных из НЭТИ лидеров н-ского рока - группу «Ломбард».* Но настоящим боевым рок-крещением стало проведение в 1984 году в стенах Красного уголка общежития Академгородка неофициального концерта Гребенщикова.
* за которую, собственно, Мурзина через два года и выперли
БГ появился по линии «НАссоРока»,** и сама затея была довольно стремной. К тому времени вокруг Мурзина уже шла интенсивная рок-тусня, и когда на горизонте замаячила лажа с аппаратом, народ прибежал именно к нему.
** «НАссоРок» - глубоко законспирированная «Новосибирская ассоциация рокеров», проводившая в период 1984-1986гг. наиболее любопытные акции (концерты БГ, Цоя, Башлачева и т.д.)
«...С аппаратом я постарался, - рассказывает Мурзин. - Такого кайфово-адекватного акустического Гребня я больше не слышал никогда. Знакомый комсомольский босс доверил мне роскошную «SONY-399», в которую я врубил два электретных микрофона, обеспечив фирменную коррекцию звука. Для полноты картины остается добавить, что на руках у меня была годовалая дочка, и в течение всего концерта приходилось бегать туда-сюда от пульта к коляске и обратно...»
Да, это были времена, когда «сыновья молчаливых дней» не знали о существовании в природе слова «гонорар», и когда еще не был сформулирован основной закон рок-музыки: «рок + деньги = говно». Существование в Новосибирске пестрой когорты самых разнообразных поклонников рока медленно превращало город в Мекку сибирского рок-движения.
Сколоченная правдами и неправдами полуофициальная «рок-секция», объединившись вокруг Бориса Комарова*** и Александра Кириллова,**** постепенно пришла к идее создания собственного рок-клуба - по примеру Ленинградского. А где рок-клуб, там, соответственно, и рок-журнал.
*** энергичный деятель местного рок-движения, автор ряда статей о роке в «Молодежи Сибири». В течение 1986 года - заместитель президента рок-клуба
****Александр «Мартин» Кириллов - один из лучших новосибирских звукооператоров, продюсер первых записей «Ломбарда», «Проходного двора», «Путти», «БОМЖа» и т.д. Идеолог городской тусовки середины 80-х, гувернер и наставник раннего «Калинова Моста»
К этому историческому моменту Новосибирск уже имел в своем пассиве печальный опыт «ИДа» и «Стебля». Но «Рокси» и «Урлайт», стабильно доходившие в эти не столь отдаленные места, действовали на рокеров достаточно ферромагнитно.
Итак, то ли в конце 1985, то ли в начале 1986 года на одном из собраний рок-секции было решено создать некий настенный орган. На следующее собрание все члены секции добросовестно принесли листочки со своими домашними дацзыбао, по уровню вполне достойные «Комсомольской правды» того периода. Повисев час на стене, листки были собраны в стопочку и составили первый номер т.н. «Рок-вестника». Мурзин по стенгазетовской традиции узурпировал редакторский пост и начал всерьез готовить уже более
полноценный второй номер. Материалы для него получались просто отменные: их диктовала сама жизнь.
Март 1986 года ознаменовался для новосибирского движения сразу двумя событиями - открытием собственного рок-клуба и «нулевым» фестивалем в НЭТИ. Судя по воспоминаниям очевидцев, в тот день на сцене энергетического института был устроен маленький сибирский Монтерей с участием всех звезд и звездочек местной сцены.* Первый полуофициальный сейшн в истории рок-клуба завершился могучим концертом «Калинова моста»** и общим джемом с развешиванием плакатов типа «Конец душевному подполью» и «Встречай нас, фирма «Мелодия»!». Этим событиям частично посвящался второй выпуск «Рок-вестника». Внешне номер напоминал огромную 150-страничную инкунабулу с массой вклеенных фотоснимков*** и содержал прорву искренних и откровенно исповедальных материалов.
* в их числе: Владимир Бугаец (ех-«Ломбард»), а также группы «Город», «Идея фикс», «Техники света», «Страховой полис» и др.
** с Дмитрием Селивановым в роли лидер-гитариста & саксофониста и студенческо-революционным репертуаром с легким налетом пэтэушности
*** фото Игоря Шарова, Сергея Бортницкого, Бориса Школьникова и др.
«Нами движет непоколебимая уверенность, что работа, которую мы делаем, необходима и, по большому счету, правильна, - гласило редакционное вступление. - Тянем мы эту телегу на общественных началах, поэтому купить нас нельзя. Это придает нам силы, которых вообще-то нет».
Несмотря на относительную неопытность будущей редакции, номер получился чуть ли не самым сильным не только в истории «Тусовки»,* но и всего сибирского самиздата.
«Возможно, это объясняется тем, что тогда, в общем, мне не оставалось
ничего другого, как просто писать», - резюмировал ситуацию спустя несколько лет Мурзин.
В первую очередь эти слова относились к ленинградскому блоку номера, написанному Мурзиным (псевдоним - «Виктор Банев»**) под впечатлением от поездки в Питер на очередной рок-фестиваль. Помимо огромной 50-страничной рок-оперы «Ленинградостные дела»,*** блок содержал поистине революционное «Открытое письмо оргкомитету и жюри Четвертого смотра-конкурса любительских рок-групп г. Ленинграда». Этот беспрецедентный материал посвящался скандальным итогам пост-фестивальной «раздачи слонов» и многочисленным интригам вокруг этого процесса:
«К сегодняшнему дню махинации и закулисовщина довели систему лауреатства до полного идиотизма... По меньшей мере странным выглядит
решение оргкомитета о запрещении фотографирования фестиваля и его записи... Где логика - непонятно, тем более что отдельным ленинградским лицам все разрешалось. Неужели для того, чтобы монополизировать эти материалы?»
«Открытое письмо***** было органично дополнено одиозным мэсиджем Синклера Льюиса, написанным в 1926 году в адрес Комитета по Пулитцеровским премиям (в связи с отказом автора от присуждения ему награды за роман «Эроусмит») и гневным репортажем Мурзина с московского фестиваля в ДК Курчатова.
* так журнал стал называться, начиная с третьего номера (см. ниже)
** журналист-писатель, один из центральных персонажей романа Стругацких «Гадкие лебеди», ходившего тогда в самиздате
*** в которую вошли уникальные интервью Мурзина с группами «Аукцыон», «Игры», «Модель» (видимо, единственное в рок-прессе) и М.Борзыкиным
***** примечательно, что завершалось письмо всеми домашними координатами Мурзина: «Я подписываюсь своим именем, хотя знаю, чем это может обернуться»
Особое отторжение и открытую неприязнь вызвали у высокого новосибирского гостя концерты «Центра» и «Звуков МУ»:
«После выступления «МУ» оставалось только ощущение недоумения и брезгливости... Образ, который создает Мамонов, напоминает мне пресыщенного сорокалетнего фарцовщика, который обнаглел до того, что выходит на сцену и попросту издевается над нами всеми, излучая в зал жуткий снобизм... Я страшно не люблю, когда людей превращают в стадо - даже если это стадо колхозное».*
* из ст. «Что такое хорошо и что такое плохо» («Тусовка» («Рок-вестник») №2)
Когда к концу осени ‘86 номер был практически готов, началась внеплановая ламбада по поводу приезда в Новосибирск Кинчева. Один из организаторов акции Алексей Зайчик** додумался наплодить самопальных билетов. Мероприятие сразу пошло не только по линии КГБ, но и комсомольского оперотряда. Вместо предполагавшейся семейной презентации номера, Мурзин в срочном порядке рванул в Москву:
** менеджер группы «Путти» с 89 года и один из корреспондентов журнала (псевдоним «Алекс»).
«Завалившись к Кинчеву в гости, я как бы между прочим выяснил, что Костя скоро литует программу в рок-клубе. Тут же удалось договориться, что гастроли будут проведены после литовки, а про билеты никто ничего не знает, так как деньги в принципе собирались не для Кинчева, а для покрытия авиа-алкогольных расходов».
По возвращении домой Мурзин вальяжно навестил Контору и компетентно заявил, что ожидаемый криминал с ног до головы залитован, а «билеты по пятерке» - попросту недоразумение. В результате из многочисленных охотников за костиной головой сохранились одни комсомольцы. Приема против комсомольского лома Валера тогда не знал, но пронюхал, что «брать» будут на втором концерте, получив компромат на первом.
Таким образом, один «флэтовый» концерт был спасен. На втором «мышеловка захлопнулась» - да без мазы: Кинчев в это время джемовал у Мурзина на квартире с «Калиновым мостом». Так комсомол остался с носом, а Кинчев - с «Мостом». С тех времен и пошла кинчевско-ревякинская дружба.
Третий выпуск журнала, названный, наконец, «Тусовка», охватывал октябрь-декабрь 1986г. и пришелся на самый разгар борьбы рок-клуба за решительную радикализацию рок-жизни. Натравливая местных чиновников друг на друга, запугивая их Горбачевым, перестройкой и баррикадами на улицах, Мурзин задвинул первый экземпляр номера в виде троянского коня в КГБ, что считает до сих пор своей самой блестящей акцией.
«Уж то-то радости там было! - вспоминает Валера. - Одно дело добывать такие материалы в поте агентурного лица, лазая по флэтам, а другое - получать на блюдечке с голубой каемочкой. Теперь уже можно было не бояться конфискаций и винтов, т.к. мой кредит доверия стал выражаться в астрономических количествах конторских единиц».*
* во время подобных контактов редактора «Тусовки» с КГБ никто в Н-ске не был репрессирован по музыкальной линии, (в этот же период, только в 32-летнем возрасте, Мурзин наконец-то узнает от своих родителей-учителей правду о том, что оба его деда были схвачены ежовцами и погибли в известные годы).
Теперь, чтобы зря не дразнить гусей, Валере оставалось лишь тщательно следить за тем, чтобы те два десятка экземпляров «Тусовки», которые хватало сил перепечатывать на машинках, были строго адекватны ГБ-оригиналу. Отсутствие ксерострема (ибо рисунков пока не было, а
фотографии вклеивались вручную) дополняло общеблагостную картину.
В этот период из журнала в ходе жесткого отбора были отсеяны агенты охранок, параноики, графоманы и безграмотные. Издание окончательно обрело форму альманаха, объем гроссбуха, периодичность 1-2 раза в год и бессменного редактора-оптимиста. Название «Тусовка» воспринималось исключительно как «кулуары», ибо, с точки зрения Мурзина, ««кулуары» - самая интересная часть любого мероприятия, так как там происходят наиболее плодотворные обсуждения сути дела».
Третий номер был сделан уже вполне дееспособной и в достаточной степени профессиональной редакцией. Ее основу составили А.Зайчик, П.Быков, Б.Комаров, П.Бортницкий и фотограф С.Коротаев. По полной программе начала применяться разработанная еще в предыдущем выпуске система рубрикаций. После вступительных рассуждений шла «Хроника уездного города Н», за ней выстраивалась подборка «По родной стране», а всю центральную часть занимали всевозможные телеги и разводы. На десерт в качестве легкого чтива шли «Наши интервью» и «Вести с магнитофонных полей». Иностранщина (в переводах Бортницкого) была намеренно задвинута
на двадцать шестую позицию, а коду составляли всяческие топы, остроумные анкеты и литературный раздел «ЛИТО».
Гвоздевым материалом «Тусовки» №3 по праву стал «Манифест» (который сотворили идеолог «БОМЖа» «Джекл» Глазатов и вокалист группы «Джонник» Соловьев), а основным тараном - восьмиглавый опус Мурзина «Трубач у врат зари», синусоидально повествующий о рок-ситуации от Н-ска до бесконечности и обратно. Из мини-шедевров выделялись интервью с Кинчевым (сделанное в процессе вышеописанного визита), фотовернисаж Г.Молитвина «Бобомания» и магнитообзор Троицкого «Заверните десяток, пожалуйста!» (см. стр. 231), который, по версии Мурзина, был написан специально для «Тусовки».
Обзор, как он считает, достаточно спорный; одна апологетика шумовского «Центра» чего стоила. Но в этом как бы и был весь кайф:
«Каждый хомо сапиенс как раз интересен именно тем, чем он отличается от другого сапиенса. Не вижу ничего хорошего в повальном единообразии мнений внутри других рок-изданий».**
** к слову, именно это кредо «Тусовки» вызвало яростную критику на страницах «УР лайта». В частности, в №6/24, характеризуя новосибирский журнал, И.Смирнов писал: «По своей беспринципности это независимое издание может смело соперничать с любой «желтой прессой».
... 1986 год завершился для новосибирского рока на высокой ноте. Три ведущие группы рок-клуба - «Калинов Мост», «Страховой полис» и «Ломбард» - несколько неожиданно получили приглашение выступить в Питере. История этого приглашения выглядит достаточно красиво. Мигрируя с одного всесоюзного фестиваля на другой, Мурзин на одном из питерских концертов напал в гримерке на рок-президента Колю Михайлова и под горячую, скажем, руку, исполнил несколько ревякинских хитов на акустической гитаре. Михайлов был растроган до слез, и вопрос с вызовом н-ских команд в Питер был решен.
«Что творилось у нас по этому поводу, не поддается никакому описанию, - вспоминает Мурзин. - Люди, которые еще вчера мечтали хотя бы раз в год сыграть в каком-нибудь захолустном клубе, едут играть с «Алисой» и «Присутствием»... Меня тут же единогласно избрали президентом рок-клуба, после чего я понял, что держу руку на самых что ни на есть н-ских роковых яйцах.
В итоге мой зад оказался втиснут сразу в два кресла: одно полупопие - в президентское, другое - в редакторское. С одной стороны, это давало
дополнительные возможности маневра, а с другой - съедало последние резервы времени».
Ситуация усугубилась тем, что практически готовый макет четвертого номера таинственно исчез из гостиницы ЛДМ во время триумфального выступления «Калинова моста» & Со. В условиях тотального дефицита времени за 9 месяцев 1987 года редакция все-таки родила строенный выпуск «Тусовки» №№4-6. Терять к этому моменту было практически нечего, и на обложке красовалась цитата из Ленина: «Ведомства - говно, декреты - говно».*
* внутри редакции некоторое время даже существовала идея изменить название журнала на «Обсервер»
Это «альфа и омега» Новосибирского рок-клуба, описание его звездного часа с января по сентябрь. Естественно, не без иронии.
«Кремлевские куранты в далекой Москве бьют три раза, а в кровожадном Вашингтоне встает заря, когда на бурлящую новосибирскую набережную торжественно выезжает внушительная кавалькада машин местного телевидения... Дружно пожирают растерянных музыкантов зрачки телекамер, а над разволновавшейся набережной повисает пронзительный девичий крик «Рок давай!!!», постепенно переходящий в женский».**
** из ст. Н.Иванова «Ах, карнавал, карнавал...» («Тусовка» №№4-6)
Четверто-пято-шестой номер содержал на своих 250 страницах довольно-таки много «эдакого». Чего только стоил контраст серьезных
рассуждений-размышлений Мейнерта и Троицкого с абсолютно отвязной «трепографией» Задерия, Жарикова и местной группы «Улитка».
Огромной победой «Тусовки» явилось привлечение к сотрудничеству А.Беликова и В.Лысенко. После разгрома «ИДа» с них были взяты подписки соответствующего образца, и Мурзину стоило немалого труда убедить их, что сейчас уже можно, на всякий случай подстраховав это через КГБ.
В тот момент он особенно отчетливо понял, что бесконечно морочить голову Конторе нельзя и надо выбирать что-то одно.
«Сезон я решил продержаться, пустившись во все тяжкие, после чего окончательно отрулить в сферу всесоюзной рок-богемы».
Лебединой песней редактора «Тусовки» в искусстве балансирования между наковальней и молотом оказались события первого городского рок-фестиваля (апрель-87), со смаком описанные в №№4-6. Одной из основных интриг акции стала неравная конфронтация с местным обкомом комсомола, который очень точно ударил рокеров под дых, запретив в последний момент приезд «Аукцыона», «Наутилуса» и «Звуков Му». Назревал крупнейший облом, и положение казалось безвыходным, ибо начинался первый день фестиваля.
Как гласит история, к сидевшему в ступоре Мурзину подошли трое тихих ребят и скромно спросили: «Нельзя ли нам выступить?» Их заводила застенчиво сказал, что группа родом из Омска и называется «Гражданская Оборона». Сердце президента выдало сбой, так как в работе над третьим номером «Тусовки» он краем уха уловил несколько легенд об этой малоизвестной тогда команде и четко представлял, что это будет такое.
С плотоядно-садистской улыбкой и чувством глубокого удовлетворения «Оборона» в последнюю секунду была вписана в программу.
Группа вышла на сцену* и понесла вскачь про анархистов в Европе, которых били по заду. В рядах официоза царил столбняк, а зал в полном смысле сходил с ума. Спустя годы в народе даже возникла телега о том, что «панк в совке был 15 минут на концерте «ГО» в Новосибирске, а все остальное - уже постпанк». Тем временем, охваченный волной дикого кайфа «Мартин» Кириллов схватил лист бумаги, написал печатными буквами: «Кто литовал?» и пустил эту парфянскую стрелу по рядам в направлении жюри...
* тексты песен, которые подлежали строгой литовке, ГРОБы почему-то писали в темном зале, а затем безымянная машинистка впопыхах не перепечатала кой-какие места - как на грех, крамольные.
В последовавшей неразберихе прорвавшийся на фестиваль «Наутилус» спел незалитованные «Скованные одной цепью» и «Шар цвета хаки», дав, по их собственным словам, свой лучший в истории концерт.
После фестиваля состоялось закрытое заседание обкома КПСС, на которое Мурзина, естественно, не пустили. Вскоре во всех инстанциях ему был объявлен бойкот, а после скандала с вывезенными в Подольск «БОМЖом» и «Калиновым Мостом» президентом рок-клуба стал заместитель заведующего отделом обкома ВЛКСМ Сергей Бугаев. Проведя в конце 1987 года классическую операцию «разделяй и властвуй», он увел восемь из десяти основных коллективов клуба в коммерческую «Студию-8». Время братства и максимального единства закончилось.
Этому был посвящен основной материал седьмого номера «Тусовки» - «Раскол»:
«Печальной будет эта песня о том, как птицы улетали. Осталось стиснуть зубки и все начинать сначала. И опять пытаться что-то, где-то, как-то, за счет чего-то и так, чтобы для всех. И опять натыкаться на постные рожи. И все равно делать дело. Потому что в него - верю.
Надеюсь на лучшее.
Готовлюсь к худшему».
Выпустив седьмую «Тусовку» и имея в активе «сибирскую рок-столицу», Мурзин почти весь 1988 год метался по основным очагам движения: Питер, Свердловск, Москва - выступал на конференциях, плотно сотрудничал с «Урлайтом» и одновременно пытался примирить враждующие столичные группировки.
Набранный по ночам на компьютере седьмой номер был затем растиражирован до трехзначного числа, и открыл для издания новые горизонты в копировании. Непосредственно внутри самого выпуска царил целый хит-парад ведущих отечественных рок-журналистов: Троицкий и Астров (о первых итогах деятельности всесоюзной рок-федерации), Жариков (с комплиментами в адрес «Памяти»), Гурьев (статья о Подольском фестивале), Никита Хрущев (с перлами о танце «канкан» и понятии «свобода») и т.д.
Соседство столь разных позиций на страницах одного издания по-прежнему вызывало в рок-среде волны критики. Как справа, так и слева. Но Мурзин в своих творческих принципах был непоколебим - его детище было одним из немногих в нашем тявкающем машинописном рок-королевстве, публикующих самые противоречивые мнения - вне зависимости от политической и культурной ориентации авторов.
«Идеей «Тусовки» как элитарного альманаха всегда остается освещение рок-жизни на основе глубокого теоретического анализа явлений культуры и искусства, причем понятие «рок» трактуется предельно широко в общечеловеческом и общекультурном контексте.
...«Тусовка» дает возможность осознать, что мы такое есть и куда движемся, чтобы хоть иногда не переться во тьме вслепую, сшибая лбом фонарные столбы».
Вплоть до начала девяностого года редактор «Тусовки» из последних сил пытался преодолеть развал новосибирского рока, проводя концерты и президентствуя на развалинах рок-клуба. Последняя, восьмая «Тусовка», вышедшая тиражом в 200 экземпляров (с обложкой, втихаря отпечатанной прямо в обкоме КПСС), освещала с десяток всесоюзных фестивалей 1988 года* и содержала две программные статьи Мурзина - «Ответ из ширинки: Перспектива»** и «Вниз по лестнице в небо».***
* включая фестивали в Каунасе, Киеве, Тюмени, Свердловске, Питере, Н.Новгороде и Москве
** посвященная идее создания регулярного единого рок-журнала с кочующим из региона в регион ядром
*** данная статья вместе с информационно-энциклопедическим материалом Мурзина «Новосибирский рок» впоследствии была перепечатана в «УР лайте» №6/24
После выхода этого номера (распространявшегося на московском «Сырке» и питерской «Авроре») Мурзин в течение 1990 года способствовал прорыву в столичные помои «Калинова Моста», причем, по его словам, «попытка исполнять роль директора группы во многом напоминала известные эксперименты с организацией войска Стеньки Разина».
После записи «Выворотня» «Мост» вернулся домой, а Мурзин практически целиком подготовил материалы в сдвоенный выпуск «Тусовки» №№9-10. К сожалению, номер остался на уровне компьютерных файлов и в дальнейшем не распространялся, хотя среди его материалов было немало изюминок.*
* в первую очередь следует отметить «47 тезисов» Сакмарова-Мурзина(о наступлении эпохи мифологического сознания) и статью преподавателя местной консерватории Олега Лазаревского о формировании новой традиции в восприятии звука.
По прошествии нескольких смутных лет редактор «Тусовки», вовремя соскочив с иглы большого бизнеса, занял кресло музыкального обозревателя газеты «Молодежь Сибири». Его коллеги по журналу А.Беликов и А.Сенин выпускают ежемесячную рок-газету «ЭНск»; П.Быков руководит «Цой-клубом» и издает нотные сборники, А.Зайчик продюсирует группу «Город Дит», а Б.Комаров возглавляет одну из частных телекомпаний города.
А. Кушнир, "Золотое подполье"